Ранние годы

Киттельсен родился 27 апреля 1857 года в Крагерё — маленьком городке, застроенном причудливыми старинными деревянными домиками, городке, где, по словам самого художника, «в каждом уголке и закутке пряталась сказка». Теодор был вторым из восьми детей в купеческой семье. В приморском Крагерё каждый местный мальчишка на вопрос, кем он хотел бы стать, уверенно отвечал: «Моряком!» Но только не Теодор: уже с ранних лет он увлёкся рисованием и мечтал сделаться художником или скульптором. Его школьный учитель как-то сказал, что, если б мальчик учился так же хорошо, как рисовал, — из него бы вышел большой человек. Кроме того, Теодор, как и его сверстники, обожал страшные истории, а впоследствии признавался, что для них, мальчишек, не было ничего более волнующего и захватывающего, чем наблюдать за непогодой на море. Там, за бушующими волнами, в глубине, в чаще водорослей, играл свою песню морской царь — хавман. А какие прекрасные цветы росли в тех краях! Теодор запомнил их на всю жизнь и был уверен, что нигде он не видел цветов красивее, чем в окрестностях родного Крагерё.
Но кроме сказки детства, в жизнь вторгалась и жестокая действительность. Когда Теодору было одиннадцать лет, отец будущего художника, Юханнес Киттельсен, умер, и семья в скором времени обеднела. Теодору рано пришлось зарабатывать на жизнь — он пошёл в помощники к часовщику. Уже тогда его рисунки вызывали интерес и восхищение земляков. Особенно ему удавались зарисовки из жизни и карикатуры. Среди знакомых семейства Киттельсенов нашлись те, кто убедил Теодора отправиться в Кристианию — как тогда называлась столица Норвегии — и помог ему деньгами на поездку. Там Киттельсен побыл учеником маляра, но работа оказалась слишком тяжёлой и совсем не такой, как он ожидал, и Теодор уехал домой, решив, что теперь ему не избежать участи быть моряком. Он бродил по берегу, смотрел на пароходы, но больше его взгляд привлекала красота природы родных мест, к которой он с детских лет чувствовал особую привязанность.
Уже много лет спустя в книге «Колдовство» Киттельсен писал о том своеобразном отношении к природе, которое сызмальства было свойственно его землякам — норвежцам. По словам художника, «Лес, бескрайний и дикий, оставил в нас свой след». По вечерам, когда заходило солнце и Лес словно замирал в тихом безмолвном ожидании, сердце мальчика начинало учащённо биться. Оно просило сказки, которая была одним из немногих утешений и развлечений скудной повседневности. «И Лес дарил нам сказку. Она бесшумно подкрадывалась, будто на мягких кошачьих лапах. Всё, что до этого точно окаменело, теперь начинало двигаться».
За деревьями и камнями просыпались неведомые силы, таинственные существа, внушавшие одновременно и страх, и неодолимое любопытство. Открывает глаза лесной тролль и в тишине подкрадывается всё ближе — вот-вот настигнет и схватит! Этот страх приводил мальчика в восторг, и он мечтал, подобно сказочному Аскеладу, подразнить тролля, сразиться с ним и отнять его несметные богатства. Теодор осознавал, что, невзирая на страх, он не может представить себе жизни без этой жуткой и волнующей сказки. А что, если попробовать запечатлеть её, показать детям и взрослым, каков этот тролль на вид? Так Киттельсен окончательно решил во что бы то ни стало сделаться художником.