Парень и хюльдра

Много лет назад жил на одном хуторе в долине Сокнедал парень. Был он заядлым охотником и рыболовом и почти весь год проводил с соседскими парнями в горах Сандфьелль. Удивительная история с ним приключилась — непростую он нашёл себе жену...
Как-то осенью расположились они на сетере. Погода — на загляденье! Целыми днями охоться себе, рыбу лови. Куропаток не счесть, добычи много. Да зарядить ружьё — дело нешуточное: тебе и пороховница понадобится, и мешочек с дробью, и огниве с паклей. Словом, времени на выстрел уходило много, но уж чего-чего, а времени в горах хватает.
Как-то вечером наш парень возьми да и не приди ночевать на сетер после охоты. Три дня и три ночи не было его, друзья искали-искали — не нашли. Придётся им, видно, с дурной вестью домой возвращаться. Они уж решили, он сам нечаянно себя подстрелил, да и выкарабкаться не смог. Спустились в долину, а тут на тебе — оказывается, вернулся он на хутор в тот же день, что пропал в горах. Он и думать не думал, что они его, взрослого, хватятся. Вот как, по его словам, всё приключилось.
Вышел он рано поутру на охоту и пошёл вверх вдоль ручья. Страх как захотелось ему куропатку пожирнее подстрелить, да ни единой птицы не нашёл. Уж и темнеть стало... Видит вдруг парень: на камне у горного ручейка — куропатка. Выстрелил он, куропатка в ручей и упала. Подошёл, смотрит — девушка у ручья сидит и приветливо так ему улыбается, а куропатку в руках держит.
— Неужто мимо? — говорит парень.
— На, возьми, — протягивает ему красавица куропатку.
— Ты что здесь, в горах, так поздно осенью делаешь? — спрашивает парень.
— Работу ищу. У меня и отец, и мать умерли, никого не осталось, — отвечает девушка. Не много рассказала она о своей родне, сказала только, что она из Фолдала.
Так и пошли они на хутор вдвоём, да потом и поженились, В первые годы после свадьбы разленился парень. А тут известно как: не потрудишься, не будет тебе ни от земли урожая, ни у скота приплода. Долго его жена просила хоть новую квашню сделать — старая-то поизносилась, дно до дыр протёрлось, не в чем тесто замесить. Она уж сама для этого и подходящую сосну приглядела. С утра до ночи только об этой сосне и твердит.
Сидел он как-то вечером незадолго до Рождества у очага без дела. А на улице метель страшная, ветер завывает.
— Сходи, сруби сосну, — завела своё жена. — Мне квашня нужна. Праздник на носу, пироги печь надо, а у меня и посуды нет тесто поставить. Я больше ждать не буду.
— Да ты посмотри, какая погода! Лошадь — и ту жалко. Тут жена взбеленилась:
— Ну и сиди сиднем, береги себя и свою лошадь! Видно, придётся бабе самой управляться. Погоди, ты меня ещё узнаешь!
Укуталась она потеплее, взяла топор и отправилась в лес.
Не прошло и часа, как муж решил немного дров нарубить. Зимой он только эту работу и делал: батраки сами свозили домой сено с полей и сетеров, он с ними никогда не ездил.
Подошёл к дровянику и видит сквозь метель: жена идёт из лесу, пешком, на своих двоих, а на плече чурбак для квашни несёт. Такой толщины чурбак, его и не обхватить человеку руками. Кинула она его в снег, чуть мужа не задавила.
— А ну принимайся за квашню! Кабы я тебя так крепко не любила, отведал бы этого! — и кулак ему под нос сунула.
С того дня мужа как подменили. С таким жаром он за работу взялся, что с каждым днём достатка в усадьбе прибавлялось. А квашню смастерил такую крепкую да ладную, что ей до сих пор на хуторе пользуются.
Много было в Норвегии крепких хозяйств, много рачительных хозяев, которые говорили, что они из рода хюльдры, что прапрабабушка их, пока за прапрадедушку не вышла, с хвостом по горам бегала. Мол, это от неё удача досталась. Может, говорили так, чтоб соседи не завидовали. Как же теперь узнаешь? Только соседи тоже в долгу не оставались — что там хюльдра-прабабушка! Её уже давно и на свете нет, мир её праху...