Миф, легенда, быличка

 Традиция не остаётся неизменной: другими становятся представления, — соответственно, меняются и формы, в которых они передаются. И лишь немногие фольклорные персонажи сохраняют связь с героями мифа.
  Миф — священный текст, он не допускает сомнения в своей истинности. Поэтому и передаётся миф от посвященных к посвященным; не каждый достоин и способен его хранить и воспроизводить. Как только миф перестают считать достоверным повествованием о реальных событиях, произошедших в незапамятные времена, напрямую влияющих на жизнь человека, он теряет своё мистическое значение. Нет, его не забывают, наоборот, слушателей становится всё больше. Только магическое значение мифа, его важность для жизни отступают на второй план — главным в рассказе становится сюжет, увлекательность самой истории. Архаический миф неминуемо распадается, разделяется на более привычные нам сказку и легенду, предание.
  О том, как устроена волшебная сказка, написано множество интересных научных книг. Но самое главное, чем она отличается от мифа, — то, что в сказку не надо верить. Если тот, кто слушает миф, убеждён, что события эти происходили в глубокой древности или произойдут в неизмеримо отдалённом будущем, то слушатель сказки знает: то, о чём в ней рассказывается, не происходило на самом деле никогда, но это неважно. Следя за забавными или жутковатыми приключениями сказочного героя, человек смеётся, или печалится, или пугается: если в мифе деяния героя отражаются на судьбе всего племени, а то и всего человечества, то в сказке всё внимание сосредоточено на захватывающей судьбе конкретного персонажа (арабского Аладдина, русского Ивана-Дурака, норвежского Эспена Аскелада). Древний, священный смысл в сказке глубоко упрятан — или наоборот, стал некоторым обязательным украшением, формальным дополнением (та самая «мораль» в конце сказочной истории).
  Предания (они же легенды) ближе к мифу, чем к сказке. Но, передавая идущую из глубины веков традицию, рассказывая о сверхъестественных существах и их вмешательстве в жизнь людей, они почти никогда не говорят о загробной жизни, о происхождении или гибели мира. Зато множество преданий посвящены тому, как возник тот или иной древний род, повествует о славных предках и о том, как появлялись прозвища, ставшие родовыми именами. Такие предания учёные называют генеалогическими. А в основе других — объяснение названии той или иной местности: как возникло озеро, или гора, или поселение. Это топонимические предания. Третьи же, исторические, повествуют о событиях, которые вошли в историю, о знаменитых королях, полководцах, поэтах, о войнах и эпидемиях — правда, говорят языком фольклора, а не хроники или учебника.
Быличка — жанр по-своему уникальный, похожий и на миф, и на сказку одновременно. Это история, повествующая о том, как человек совершенно случайно соприкасается с чудесным, необъяснимым. Недаром в быличках так много имён и названий — рассказчик былички обязательно пояснял, что необычайное происшествие стряслось если не с ним самим, то уж с его близким родственником или другом. Как же можно усомниться в правдивости истории, когда вот сидит сосед, гладит седую бороду да неторопливо ведёт речь о том, как случилось ему в молодости повстречать в горах тролля? Такие события рассказчик и его слушатели считали самой взаправдашней правдой — и в то же время в них нет нечеловеческого величия мифологии: её героями становятся самые обычные люди, живущие самой обычной жизнью. Поэтому быличка — великолепная возможность взглянуть изнутри на то, чем и как жили норвежцы в старину, на завораживающий и наивно-сложный мир народного творчества, в котором живущий в водопаде дух так же реален, как сам водопад, а то, что хвастаться и обманывать плохо, так же верно, как то, что таинственный скрытый народец, обитающий в подземных жилищах, наказывает за хвастовство и обман.

  Рассказы о существах иного мира передавались из уст в уста, из поколения в поколение. Эта традиция жива: и по сей день в норвежских деревнях можно услышать о том, как чей-то сосед или родственник повстречал в лесу бонда из скрытого народца.
Записывать сказки, предания и былички в Норвегии стали ещё в XVIII веке, главным образом священники. Однако только в первой половине XIX века интерес к устному народному творчеству проявился в полную силу. В 1841 году Петер Кристен Асбьёрнсен и Йорген My впервые издали «Норвежские народные сказки», а в 1845-1847 годах, вслед за этим сборником, Асбьёрнсен издал «Норвежские волшебные сказки и народные предания».

 Одни видят в фольклоре попытку человека одушевить, олицетворить мир природы. Другие полагают, что разгадку этих преданий нужно искать в условиях жизни людей, которые их слагали, в их труде и отношении к этому труду. А третьи считают, что потусторонний мир фольклора, — на самом деле, таинственный мир нашей собственной души. Воплощая в образах волшебных существ свои стремления к неведомому и неиспытанному, страх смерти и желание любви, человек пытается высказать и осмыслить в себе самом то, что неподвластно разуму.
  Все эти подходы по-своему оправданны, и ты обязательно с ними познакомишься, если всерьёз заинтересуешься фольклором.
  Теперь ты сможешь найти «портреты» персонажей норвежского фольклора: гигантских троллей, опасной красавицы хюльдры, ужасной Чёрной смерти, и добродушного, похожего на нашего домового, ниссе, и ещё многих-многих других, живущих в земле и в воде, в лесу и в доме.

 "В стране троллей: кто есть кто в норвежском фольклоре"